?

Log in

Полураспад [entries|friends|calendar]
all is full of love

[ website | нет, я не делал яндекс ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ calendar | livejournal calendar ]

Долгая дорога к Байкалу [30 Dec 2012|06:21pm]
Написал простыню текста про летнее путешествие. Пока только первая часть (из двух или трех). 
Весной мне казалось, что если я так озабочен Россией внутри меня (а она, на уровне (экзистенциальных) переживаний так или иначе дает о себе знать), то я просто обязан поехать в нее.

Помню как в июне 2010 лежа в палатке на пустых холмах мы с Янкой долго смеялись над тем, что я русский мужик. В 20 лет это оказалось полной неожиданностью; вероятно я тогда впервые отрастил бородищу и вот впервые посмотрел на себя как на лубочного русского мужика.  Стоило мне впервые попасть за границу (уже в июле мы уехали путешествовать на Балканы, позже в Индию) везде чужие повседневные практики - эмоциональные, бытовые, эстетические и т.д. - постоянно возвращали меня к мысли о русской идентичности.

Вообще мне нравиться путешествовать именно потому, что из других моделей поведения, из чужих культурных практик так хорошо думается о тех, которые взрастили тебя. Помню как на бурлящих улицах Белграда и поросших благородной сосной хорватских островах, а еще больше в вечном городе Варанаси, постоянно возвращался к теме русской “ментальности” - условной “русскости”.

Что это может быть за русскость? Подобные слова всегда вызывают отторжение из-за ощущения, будто они выражают некое цельное свойство - русскость. (Это понятие хочется воспринимать субстанционально, потому что оно воплощается в моментах конкретных переживаний).

Но вроде сам-то я не верю в то, что (экзистенциальное) переживание может быть гомогенным, универсальным, национальным, и думаю: ок, надо на русь посмотреть.

И тут я начинаю думать, так, где я бывал в России? Хотя бы в “маленькой” европейской части.  

На востоке дальше Нижнего Новгорода (в детстве, совершенно его не помню) я не был, да и на запад не ездил дальше Калужской области. Помню как с мамой проплыли на теплоходе по Золотому кольцу, но вряд ли это можно считать полноценным знакомством с родиной.

В сторону юга хорошо знаком с дорогой в Крым, через Белгород, провел несколько жарких июлей и один дождливый август в деревне на пересечении рек Дон и Красивая меча (под Лебедянью, в Липецкой области).  .

Север наезжен: в детстве ездил гулять в карельские леса, трасса на Питер пройдена неоднократно, гоняли с Янкой стопом на Селигер.

Как я уже писал недавно, для меня путешествие - возможность взглянуть на мир глазами других людей (на чужой мир глазами чужих людей). Поэтому все же эти несколько суток (недель) автостопа дали мне представление хотя бы о культуре европейской части России за исключением всего Поволжья (там я не был никогда).

Но большая территорая России - необъятные азиатские просторы не давали мне покоя. Подумать только: далекая и экзотическая Индия в абсолютных расстояниях находится значительно ближе, чем Дальний Восток, а расстояние от Москвы до Дели - примерно соответствует расстоянию от Москвы до Иркутска.

Интерес расжигали и нескончаемые вопросы практически от всех моих зарубежных знакомых: был ли я на Байкале? действительно ли так холодно в Сибири? сильно ли отличается сибиряки и чем именно? Выяснилось, что на всей территории России большинство иностранцев особенно выделяют Москву, Питер и Байкал (те, кто получе знаком с Россией называют еще и Казань - как центр культуры поволжья).

У меня большие планы на путешествия по миру, но начать я решил все же с родины. Какая она - Россия? Байкал ждал меня (на самом деле нет).

Особый интерес у меня вызывала Транссибирская железная дорога - главная грузо-пассажирская магистраль в стране.

Поэтому 4 августа полные решимости с Александром Водкой Мазаевым мы погрузились в поезд, в расчете встретится в Иркутске с Хосе (которые за несколько дней до этого отправился туда стопом) и Родионом (который к тому моменту уже полторы недели жил в уральской деревне, куда он уехал навещать своего отца).

Русский поезд - это всегда особая атмосфера алкогольного фестиваля, когда практически все мужчины в поезде нет-нет, да накатят. Конечно, сезон очень влияет: душный август не дает возможности пить без просыху, как, например, в январе. Но мы люди бывалые, можно сказать даже ответственные (в модусе гонзожурналистики, конечно). Особенно Саня Водка, поэтому он меня вечно спасал от слишком адовых синих приключений. Забегая чуть-чуть вперед, вынужден признать, что за все путешествие я сыграл в “немчика” - когда начинаешь вести себя максимально неестественно, а утром не можешь понять почему все тычут в тебя пальцем и смеются или можешь понять, но хочешь забыть поскорее - целых три раза.  

Поездка в поезде, как известно каждому русскому человеку, практически полностью зависит от твоих попутчиков. До Новосибирска (два с половиной дня) с нами ехала Катя. Кате двадцать три года, она из семьи военных (половина родственников из Дагестана), нормально так поездила. Катя работает токарем на новосибирском заводе, который поставляет детали для отечественного самолетостроения, при чем часть деталей идет на сборку самолетов последней модели. Согласно словам Екатерины время изготовления самого нового станка в их цехе датируется 73 годом, а примерно 60 процентов плана выполняется на списанных немецких станках, произведенных еще до второй мировой. Слова Кати наполнили меня гордостью - ведь наша страна умудряется производить суперджеты  (и продавать их за большие деньги) из деталей, выточенных на станках, тридцать лет назад устаревшими по европейским меркам.

Еще одними попутчиками стали отец и сын из города Чайковский (что в пермском крае, пояснил отец). Город Чайковский по их словам знаменит тем, что там родилась одна из саммых успешных русских биатлонисток последних лет, поэтому там построили большой стадион для биатлона, который аж Путин открывал. (Потом они, правда в ответ на мои вопросы нехотя признали, что немногие местные после этого увлеклись биатлоном). Отец как раз подарил сыну цифровой Никон и я научил его ненавидеть всех чуваков с Кэнонами (на самом деле нет, просто рассказал об этом вечном противостоянии).


Запомнился мне и мальчуган из Воркуты. Они с сестрой ехали из Перми домой, а единственный путь - с пересадкой либо в Омске, либо в Новосибе. Мальчуган поразил меня. Ему не было и десяти лет, однако он уже вел себя как гопник, докапываясь до всех, всем своим поведением пытался утвердить свое превосходство над окружающими, “опустить” их тем или иным способом, а когда его пытались приструнить - начинал вести себя подчеркнуто детски, инфантильно и непонимающе. В конечно итоге я поговорил с ним как с взрослым. Все смеялись надо мной, так как паренек отмораживался и делал вид, что не понимает, что я ему говорю, однако глаза уверяли об обратном: после этого он уже не шумел и не так сильно надоедал окружающим.

Но главными попутчиками, конечно, стала компания иностранцев из первого вагона. Ребята из какого-то панъевропейского студенческого сообщества, из разных стран с тремя русскими девушками-организаторами, ехали на Байкал, а оттуда в Монголию или Китай.

Сначала я пришел в их вагон познакомиться, но единственный, с кем мне удалось поговорить - оказался русским. Петруша — так он представился — простой шахтер в урановой шахте из-под Благовещенска. Он живет в моногородке рядом с китайской границей. По его словам заработная плата увеличилась в четыре раза за последние 10 лет и теперь, при выполнении нормы выработки, составляет 70 тысяч рублей, что очень много для подобных мест. Именно поэтому он смог позволить себе отвести всю семью на Черное море, потратив только на жд билеты 40 тысяч рублей в одну сторону.

Для того, чтобы вписаться в компанию иностранцев (шел третий день и мне не хватало живого общения с новыми людьми) в Омске я вышел, купил литр водки, и притусил к их алкофестивалингу. Потом ничего не помню, потом Саня дал мне в щи, потом я проснулся в Красноярске и, встретившись на платформе с Хосе (у которого был очень быстрый стоп), Жвирблисом и Лелей (которые как раз ехали на Байкал после восхождения на гору на Алтае), с удивлением обнаружил массу людей, участливо спрашивающих о моем самочувствии и знающих мое имя.

Это бухущий я на фотографии Майкла из Польши. Утром выяснилось, что мы с ним очень сдружились распевая песни Ленинграда. 

В Иркутске мы встретились с нашим старым знакомым - Андреем Кунициным - который как раз закончил сплав неподалеку и очень великодушно согласился показать нам город.

Практически первое, что встречает прибывшего поездом в Иркутск путешественника - это Ангара, через которую надо перейти, для того чтобы попасть в старую половину города.

Саня Водка восхищается одиноким рыбаком.

Иркутск поражает воображение. Как и в других крупных городах Восточной Сибири в Иркутске очень красивый исторический центр города, очень напоминающий архитектуру Санкт-Петербурга. В Иркутске, из всех крупных российских городов, пожалуй, лучше всего сохранились традиции деревянного зодчества и много людей живут в своих частных домах-срубах в черте города. Большое количество деревянных многоквартирных зданий, причем (как мне потом рассказали ребята, молодая пара с ребенком, у которой я вписывался) стоимость подобных квартир ничуть не меньше стоимости квартиры в блочной новостройке.

Новостроек много, но качество социального жилья, построенного в последние годы оставляет желать лучшего (судя по тому, что видел конкретно я): очень хорошая слышимость, плохая работа с сантехникой, отделочные материалы низкого качества. Однако стоит отметить работу архитекторов: дома не похожи один на другой, у них разная этажность (от трех этажей до высотных зданий). В целом мне очень понравилась солянка из современных бизнес-центров, советской и имперской застроек, в сочетании с классическими срубами (будь это бараки или частные дома).

Саня Водка смотрит в прошлое.

Целый квартал занимает огромный китайский рынок, вокруг которого (в лучших традициях Фаллаута) стоят солдаты с винтовками, вероятно охраняющие порядочных горожан от китайского вторжения (выглядят как солдаты НКР из F2). На этом рынке вероятно можно купить все что угодно, но он еще компактнее делийского, и немного страшно забираться внутрь, тем более, что в лавке дай бог один человек может говорить на ломаном русском, качество которого еще ниже, чем качество хинглиша у торговцев индийских).

Отдельного упоминания заслуживает сеть “интернет кафе”: вместо операционной системы на большинстве компютеров установлен эмулятор игровых автоматов.

Облачившись в маскировочный костюм (“на полосках”) втроем мы исследовали вечерний Иркустк, устроив себе бар-флай. Мы сменили что-то около 6 баров, выпивая в каждом из них по стопочке водки и иногда закусывая (один раз позами - изначально бурятским блюдом, которое буряты назвают “буузы” - большими пельменями с начинкой из смеси рубленной баранины, говядины и свинины). В конце концов мы снова встретились в алкокомандой иностранцев из поезда, а дальше я не помню. Помню только как плакал над судьбой дождевого червя, а после, в категоричной форме отправив своих друзей спать заблудился и объяснял шестерым гопникам глубину философии Федора Михайловича Достоевского. Я до сих пор думаю, что обязан своему костюму адидас тем, что меня там не измордовали.  

На следующий день вся команда была в сборе и после порции маскулинного экспириенса от Хосе, мы улеглись спать: на следующий день нас ждал ранний автобусный перегон к переправе до Ольхона. Именно оттуда мы намеревались начать наш пеший маршрут вдоль северного побережья Малого моря (залива между континентом и островом Ольхон, который считается туристической жемчужиной этих краев - только этот залив прогревается достаточно для купания в Байкале).

В автобусе с Хосе познакомилась прелестнейшая девушка и позвала отдохнуть с ним уикенд на Ольхоне, дескать ей скучно и холодно одной. Однако, мы вышли на трассу и проехали до последнего крупного города на север в районе 40 километров. По пути прекрасная девушка прислала Хосе адрес своего пребывания на Ольхоне и он спрыгнул (отправившись в своё персональное путешествие). Мы же с Родионом и Александром собрались с духом и пошли на север вдоль побережья.



Продолжение будет
3 comments|post comment

Заметки о путешествиях [25 Dec 2012|02:47pm]
Рискуя показаться банальным, все же решил проговорить некоторые вещи. 

Почему я люблю путешествовать? Больше всего на свете мне интересно, про что кто думает и как именно. Непосредственное наполнение жизни каждого - экзистенциальные переживания, повседневность, биография и планы на жизнь, жизненные обстоятельства, социальная реальность, всякие эти географические и исторические обстоятельства etc – не просто являются тем, о чем думают окружающие люди, но и то почему они думают именно таким образом. По-моему, довольно наивно надеяться на то, что возможно реконструировать эти условия удаленно, основываясь на средствах массовой информации и литературных памятниках (хотя, в случае с гениальной литературой в возможность передачи тех или иных конкретных «персональных вселенных» в верю, верю и в компетентность профессиональной литературы покуда она описывает реальность, на основании методологии, с которой я согласен).

Но больше всего я верю непосредственному опыту и именно поэтому мне так нравится говорить с людьми об их конкретных жизненных мирах и о практиках, в которые они непосредственно вовлечены (или были вовлечены, с поправкой на время, степень искренности и фантазии).

Все опосредующие этот непосредственный опыт рационализации — не более чем гипотезы той или иной степени литературной или научной (предпочитаю термин «экспертной) компетентности. Иными словами, я не доверяю (претендующим на универсальность) абстракциям как таковым.


Я хочу узнать мир, в котором живу, поэтому мне и нравится путешествовать,  а особенно - автостопом. Автостоп — самый простой способ пообщаться с теми, с кем в обыденной жизни никогда бы не встретился и не поговорил бы. Когда ты запрыгиваешь в машину, тебя ждет диалог на несколько часов с человеком, который может позволить себе искренность (хотя и фантазию тоже, тут нужен навык фильтрации услышанного): вы видите друг друга первый и, скорее всего, последний раз в жизни. Грузчик из Калуги, юрист из Твери, бизнесмен из Вышнего Волочка рассказывают тебе о своей жизни и о непосредственных переживаниях. Сочность Зинкиных грудей в городке N, особенности воспитания сына в деревне Ленинградской области, мнение грузчиков о доле федеральных расходов в развитии инфраструктуры Омской области, коррупционный скандал с отмыванием денег на строительство трассы Чита-Хабаровск, как купить все для шестиклассницы на 10 тысяч рублей, как работает дизельный двигатель, а как глубинные бомбы (дальнобой служил на флоте), как живут народы севера и как добывают алмазы — вся эта информация приходит если не из первых рук, то из вторых точно. Информация из СМИ легко отсеивается в результате диалога (задашь пару вопросов по содержанию и видно когда человек не знает о чем он говорит). Подобный подход структурирует беседу, становится понятно о чем спрашивать в результате поочередной краткой биографической справки, а говорить о том, в чем не разбираешься долго — просто не получается.



1 comment|post comment

О порнографии и интеллектуалах [01 Jul 2012|04:02pm]
Я хочу высказать большое спасибо Фрейду. Ведь до включения его идей в контекст доминантной культры, любое гедонистическое признание в любви к удовлетворению похоти было грехом. До Фрейда не существовало сексуальности. На самом деле, многие до сих пор не осознали насколько велик дар Сигизмунда Шломо Фрейда европейской части человечества (для восточных культур наслаждение сексом - естественно).
Традиционно европейская культура ограничивала сексуальные желания субъекта, в христианской культуре маркируя их как греховные, а в культуре просвещенного рационализма - как иррациональные, животные и, следовательно, недостойные носителя рацио. Так культура контролирует телесность.
Но кто из нас сейчас искренне, в глубине души готов отказаться от внутреннего сатира (или нифмы)?
Мы постепенно признаем человека в его мясном несовершенстве.
Одним из признаков трансформации статуса сексуального в культуре является порнография. С первого взгляда хочется объявить порнографию древнейшим жанром изобразительного искусства. Однако, это будет не совсем корректным: скабрезными картинками порнографическое пространство не ограничивается. Любой ценитель скажет вам (пересказывая, на деле, Славоя Жижека), что в любой плотской утехе важна не плоть (или, точнее говоря, не только плоть), но фантазматический элемент. Я часто думаю, что именно поиск идеальной реализации (выражения) этого фантазматического элемента и является причиной бесконечной для каждого мужчины одиссеи в мир взрослой продукции. Искомое символическое расставляет эстетические приоритеты в мире потной плоти. Калейдоскоп грудей и жоп не может предложить искомой глубины и разнообразия; в каждом порноролике ты смотришь, условно говоря, в глаза (хочешь ты этого или нет, осознаешь ты это или нет). Мне кажется, что именно эти “глаза” и определяют выбор любимого жанра.
В любом случае, стоит заговорить об эстетике совокупления, как оказываешься на развилке: либо опосредованно (в той или иной степени) признать биологический генезис всех своих культурных представлений о сексе, либо решить, что любая рефлексия сексуального обнажает сконструированность того, что якобы физеологично. Можно признать и то, и другое сразу, обвинив культуру в шизофреничной раздвоенности, порождающей невроз, где похоть (как естественное стремление к размножение) принципиально не равно сексуальности (как сконструированной фантазматике соития). Либо срам, либо невроз - вот тебе и фрейдистское наследство. Но срам или невроз - все лучше греха!



4 comments|post comment

[20 Jun 2012|06:22pm]
эй чуваки и чувихи!
пришло время гулять, наконец-таки! (вечерами)
с удовольствием познакомлюсь с новыми мальчиками и девочками (так что если мы с вами уже знакомы, можете звать еще кого-нибудь)
немного обо мне: меня зовут виталик, я люблю говорить о вечности и культурных кодах, бородат, слегка нелеп, люблю знаки препинания и, в частности, скобки, двоеточия и тире.
+7 (903) 260 68 27 велкам (жду звонков уже сейчас)
18 comments|post comment

[30 Mar 2012|11:51am]
На Балканы мы взяли 20 пленок и штатив.

Пирамиды
Геометрия, сад рядом с крепостью Калемегдан, Белград (Сербия).

Площадь Нови-Сада
Площадь города Нови-Сад.

Автостоп
Яна стопит в сторону моря, окраина Загреба (Хорватия).

Поиск морских ежей
А вот тем же вечером Яна впервые входит в воды Адриатического моря, Риека.

Гавань
Гавань на закате, Пула.

Дабовое дерево
Одна из сцен на фестивале Dub-музыки "Seasplash", Пула.

Круги
Яна наслаждается солнцем в античных развалинах, дворец императора Диоклектиана, Сплит.

Велопрогулка
А вот мы взяли велики напрокат и едем исследовать остров Хвар.

итальянский пейзаж
Это паром с Хвара в Дубровник сделал остановку на другом острове.

Средиземье
Именно так в детстве я представлял себе острова Средиземного моря.

Уличный мим
Уличный мим, Дубровник.

Сокрытая долина
Альпийские луга на Београдской горе (уже Черногория).

Ада-Буэна
Яна пьет вкусный турецкий кофе, пляж Ада-Буэна, Черногория.
22 comments|post comment

[29 Mar 2012|11:40pm]
Завсегдатай скамейки
Завсегдатай скамейки, улица Скадарская, Белград, 2010.
Этого деда мы видели на этой скамейке три дня подряд. Каждый вечер он приходил послушать зажигательную балканщину на самую тусовую улицу Белрада.
2 comments|post comment

[16 Mar 2012|03:24am]
Когда-то, по распространенному выражению, каждая мразь норовила назвать себя ницшеанцем и многим может даже показаться, что и сейчас для любого для всякого порядочного человека (или вообще из другой оптики, в политическом модусе, для любого левого) называть себя поклонником ницшеанских идей - явный моветон.
Хотя всем известно, что усач философствует молотом, но, в отличие от многих условно современных мыслителей, что-что, а обвинить его в отсутствии “позитивной программы” никак не получается. Мифотворец он еще тот!  И кажется, будто это мифотворчество Ницше продолжает в рамках традиционного просвещенческого проекта покорения (освоения) мира человеком.
Но кто этот человек? Именно в этом коренное, фундаментальнейшее отличие ницшеанского взгляда. Покоряет мир уже не только рацио субъекта-когито Декарта или автономная рациональность и свободная воля кантовского субъекта просвещения.
Ницше сначала достраивает аполоническое рацио дионисийским карнавалом, а после и вовсе следует путем Достоевского, предлагая осваивать вселенную собственной экзистенцией во всей ее полноте (при этом не становится русским и поэтому покаянием ничего не заканчивает, как впрочем и многие герои самого Достоевского). Именно переживание мира оказывается основанием для воли к власти или ресоциализации (выхода за пределы ойкумены человека как культурной обезьяны). Любопытно что империи пытались вырасти на мифе о превращении субъекта (человека) в сверхчеловека, но на уровне реализации это превращалось в абсолютную инверсию. Мне кажется это потому, что модерн осваивал сущее (в хайдеггеровских терминах), но самого Ницше интересует бытие. Не зря должна закончится эра последнего человека (что как ни это назовут концом истории?).
Очень характерно, что все это мироощущение нащупывается, строится  и преподносится в абсолютно поэтическом пространстве. У сверхчеловека должен быть новый голос. Это кажется очень созвучным позднему Хайдеггеру, который скажет, что именно язык - дом бытия.
Меня давно терзает вопрос: можно ли пойти на постмодернистскую уловку (постмодернистскую ли? уловку ли?) и назвать переживание мира - поэзией, а значит и языком? Не уверен, кстати, что Ницше отвечает на этот вопрос)

5 comments|post comment

Чем мне нравится Шванкмаер? [29 Feb 2012|06:14pm]
Чем мне нравится Шванкмаер? Шванкмаер будто бы боится того, что все мы давно живем в мире вещей. В его мире дело в том, что каждый из нас вещь. Человек - это кусок мяса. И то, что оживляет отбивную может с тем же успехом оживить полено или картофель. Шванкмаер боится того, что вещи точно так же наделены страстями, желаниями, вовлечены в социальные отношения. Это мир, в котором говорят о биографиях вещей.
Шванкмаера ужасают люди. В конечном итоге, и они, и все их бренные связи - это тоже мир вещей, мир кукол, мир каузальности; огромный механизм, который сломался и давно ничего уже не делает, или того хуже - бессмысленная поделка, смыслом которой является ни к чему не обязывающая функциональность Шванкмаер умеет показать все это так, что бояться начинаете уже вы
5 comments|post comment

Пелевин: писатель или сомелье? [28 Feb 2012|10:48pm]
Решил зафиксировать свои мысли после прочтения Снаффа.
Многим моим знакомым не очень понравился новый роман Пелевина “Snuff”. Я не фанат позднего Пелевина (мне кажется, он так и не написал ничего лучше “Священной книги оборотня” и “Чапаева и Пустоты”), однако новый роман произвел на меня очень хорошее впечатление: он взволновал меня. Пелевин обычно воспринимается в качестве “постмодернистского писателя”. Что же означает подобный статус? То, что его произведения являются посмодернистской игрой, воспроизведением посмодернистского дискурса (как ряда проблем и попыток их решения) или реконструкцией социальных правил postmodern-society? Всё вышеперечисленное и составляет, пользуясь терминологией последнего романа Виктора Пелевина “Snuff,” профессиональные компетенции “сомелье” - в выдуманной вселенной, популяризаторов доминантных (в первую очередь, с политической точки зрения) на данный момент философских и социальных концептов. Выглядит это достаточно автобиографично, учитывая умозрительных авторов этих концептов - “дискурсмонгеров” (в категориях “Снафа”), очевидно списанных с французских теоретиков постмодернизма, чьи идеи последовательно популяризирует сам Пелевин.
Противопоставляется подобный “сомелье” - “писателю”, человеку, который пишет не для социума (для денег и славы), а для вечности.
Мне кажется (и тут я приступаю к самой рискованной части моего обзора), что Пелевин - точно вписывается в “великую русскую литературную традицию”тм, которая фактически заменила нам традицию философскую. С моей точки зрения, великими русскими философами нужно называть Толстого и Достоевского (Тургенева, Чехова, Гоголя), а не Соловьева или Ильина (надеюсь, никто не пожелает гореть мне в аду за подобные противопоставления)Это заметно даже на уровне усвоения импортной традиции: наши литераторы были откровенными фанатами европейской мысли и в 18-19 веках (более того, вспомним о существовании т.н.“русских европейцев”).
Причастность к национальной литературной традиции утверждается также центрацией сюжета вокруг классического любовного треугольника. И именно построение взаимоотношений экстраполируется на взаимодействие с миром вообще. Именно построение отношений представляются искомым ключом к вечности для обоих главных героев (предельными и самыми ирреальными иллюстрациями оказываются полет на воздушном шаре, да последний фейерверк).
Три альтернативных точки сборки, каждая из которых по своему ассоциируется с абстрактным автором и тобой - как будто шизофреничная самоидентификация. Прагматичному “технократу” Дамилоле - жителю пост-индустриального полиса - с его запросом на духовность, противопоставлены эскапистский квази-буддизм Каи (вполне себе духовность, спонсируемая, впрочем Дамилолой) или сконструированные “традиционные” ценности Грыма. Тут виден традиционный для русской лирики сюжет любовного философствования, философствование любовью или из-за любовной драмы.
И мне (кажется, что совершенно неудивительно), хочется апеллировать к полифонической линии, ведущей от Достоевского (и отбросить сравнение масштабов). Полифония - это череда кризисов идентификации, когда ты как читатель по очереди идентифицируешь себя с героями, мироощущение которых автор регулярно сталкивает между собой, которые взаимодействуют и изменяются, в попытке разрешить ряд непреодолимых вызовов внешней (по отношению к их личностной автономии) среды.
Пелевин симпатизирует квази-буддистскому варианту ответа на посмодернистский вызов самоидентификации. Решительная негация онтологического статуса “самости”, хоть и отсылает нас к традиционной проблематике философии буддизма (в частности, речь идет о Нагарджуне), все же имеет характер принципиально иной, теоретический. Дело в том, что исход к традиционной буддийской метафизике отрицания “я” проходит в ульра-рациональном и позитивистском ключе. Последнее, впрочем, как раз не должно смущать читателя: личный твиттер-аккаунт и регулярные про-технократические высказывания Далай Ламы однозначно демонстрирует положительное отношение самой институционально-организованной ветви буддизма к прикладной науке.
За ним прослеживается пережитое мистическое переживание, в отличие от других интеллектуальных пластов плевинской конструкции, изложенное очень искренне и болезненно. Тут начинаешь видеть абстрактного автора (а не ведущего интеллектуальной угадайки) и очень легко купиться на то, что здесь он граничит с автором биографическим. Особенно легко это происходит в связи с тем, что подобное мистическое переживание своих персонажей ранний Пелевин чаще всего демонстрирует как последствие употребления психоделиков, а все традиционные, “ортодоксальные” апологеты квази-буддизма (от битников и Тимоти Лири до героев парижских баррикад 68) неоднократно подчеркивали химический генезис всего этого дискурса.
Может ли это объяснить то, что у Пелевина так и не происходит покаяния. Или это тоже - примета времени, и здесь сомелье Виктор в очередной раз выверенно бросил точное политическое замечание, чую дух времени, я угадал презервативы (извините). Хочет ли сам Пелевин быть литературой и интересно, бывает ли вообще тру русская литература (драмой) без покаяния?
6 comments|post comment

[31 Dec 2011|03:49pm]
2011 год я встретил на крыше дома в Варанаси. Штормило, поэтому в большей части города вырубило свет. Рассудительная пара геев из Австралии оказались нашими попутчиками в мир новогоднего карнавала. Точнее мы просто встретили с ними сам новый год. Мы приехали лишь утром, знакомых у нас в Варанаси не было, но фольклорная русская тоска вынудила меня найти собутыльников-на-полчаса. Белый анклав в пугающем, бахтинском карнавале. Помню, через полчаса после наступления 2011, наши новые знакомые пошли спать - завтра им в Непал, а я -  на улицу, за сигаретами. Прошел быков, собак, нищих, четыре или пять поворотов, и вот улица, палатка, ливень, очередь. Праздничные индусы покупают сигареты поштучно и мне приходится пропускать все новых и новых, потому что толпа вокруг и все кричат, и происходящее становится непоправимо абсурдным, и мне липко и нелепо находится тут.
“Мамаджи, хэппи нью еар” - слышится сквозь кованые решетки балкона. Я лежу на кафельном полу комнаты с решетками вместо верхней части стены - это ванная -, и меня тошнит пряной праздничной едой. Из спальни звучит Майлз Дэвис и кажется мне саундтреком из “Голого завтрака”. Тропический новый год переживается как предельно зимний.
Каким будет для меня 2011?
Индия (путешествие) показала и другие, не менее сильные стороны.Было много нового и круто думалось: за судьбы родины, культур, вида, абсолютного духа, структур и, конечно, больше всего думалось, именно про мою судьбу. Дарксайд первых дней сменился радугой юга (в прочем, обошлось без “духовных открытий”).

Знаково, что именно путешествие породило мощный импульс перефокусировки интереса от общих фундаментально-отнологических вопросов и частных лингво-семиотических к собственно антропологическим вопросам (социум, политика, культура). Именно благодаря Индии, европейцам и индусам (которых не так то и сложно полюбить, как оказалось) интерес к“философской антропологии” получил мощный экзистенциальный бэгкраунд.
Так же любопытно, что именно в разговорах под пальмами впервые были проговорены основные для меня вопросы года: web 2.0 (в пределе) как радикальная  трансформация социального субъекта, как нео-просвещение по кантовскому варианту; возвращение к античному пониманию “политического”, человек=социальное животное, где любая структуризация жизнедеятельности - в сфере политического; а на предельно частном уровне переосознание экзистенциального подхода - личность=выбор социальной и нравственной истории. Ницшеанские мотивы продолжают сбыватся как пророчество, прорастать во всем.
Помню как рассказывал европейцам про Манежку прошлого декабря и говорил, что год будет веселым (хотя лозунги не угадал, чему рад). Круто познакомился с немецким магистром философии, который только защитил диссер по “негативной диалектике Адорно” и мы всю ночь проговорили. Израильскому плотнику, отцу скоро уже 5 детей, изложил первые тезисы доклада по Веб два.ноль, которой я сделал на апрельской конференции. Потом была возможность их напечатать, но я до сих пор слишком критично отношусь к некоторым позициям, поэтому не одолел (по глупости) конечный текст и проебал эту возможность.

Стоит отметить, что определился со своими футурологическими позициями. С моей точки зрения, киберпанк (биопанк?) ожидает нас уже к моей старости.
Вдохновился Прустом (пока только первые два тома), и занимательные исследования русского формализма неминуемо утыкались именно в него.
По приезду учился, апрельская конференция, майское написание курсовой, пустые холмы хорошие со скамеечками, болт на них потерял, крым, драма, холодная ночь на ачки даг, бараний суп, спорт с медузами, ночь в севастопольском парке, лето завершилось эпичной неделе меча и магии.
Осень. Тут надо сделать лирическое отступление: главным опытом индии (путешествия) стал “саб куч милега” (все возможно) и кругосветное путешествие как неотвратимый и необходимый мираж. Осенью я начал реализовывать.
Решил начать с себя. Вот я сел на велосипед, бросил курить и начал делать зарядку. Устроился на работу. Иными словами, переключился из режима вруба, в режим разрула.

В результате, этот год оказался очень важным (как 2008): я сильно изменился как кажется.

В этом году мне особенно понравились книги Умберто Эко, киносериал “Чужие”, режиссер Шванкмайер, музыка Билла Ласвела, корейский киберспорт, рабочий коллектив.
Все остальное тоже понравилось, но не хочется простыни перечислений.

Самым большим фейлом года я считаю резкое желание сменить тему диссера за полгода до сдачи (сейчас) и неспособность быстро ее выбрать. Так я сомневаюсь в своей способности сформулировать особенности социального субъекта информационного общества в рамках академического дискурса (да и не уверен, что какой-либо преподаватель захочет сотрудничать со мной в этом), то, скорее всего, я попробую рассмотреть узкую методологическую проблему структурализма (например, прослежу развитие метода вычленения и анализа бинарных оппозиций как принятие и анализа механики смыслопорождения).    

Хотелось бы отдельно поблагодарить друзей, за то, терпят всего меня; коллег, за то, что оказались такими крутыми и за то что вдохновляют меня (думать); яну за христианские добродетели и всех рационально-действующих субъектов.

Продолжаю игнорировать реалполитик в уютном блоге (зря или нет?), всерьез хочу стать преподавателем философии, жажду продолжения позитивных изменений (в связи с чем, сделал перестановку в комнате, хотя на корреляцию не расчитываю).
Жду от себя в наступающем году плодотворного написания магистерской диссертации, повышения эффективности моей работы и крутого летнего путешествия (или двух).

Желаю всем познать самих себя в новом 2012 году!  

А что узнали про себя или мир в уходящем году вы?
4 comments|post comment

[27 Dec 2011|11:56pm]
ребятки, я тут решил провести графоманское шоу.
на этот раз (в этой жизни) я решил непременно научиться хорошо писать и временами готов писать почти о чем угодно.
большой шанс, что оставив в комментариях хотя бы чуть адекватную тему - через пару дней вы увидете пост об этом под тегом "письма в редакцию".
комментарии скринятся.
post comment

Что для меня музыка? [01 Dec 2011|02:57pm]
В рамках начала сессии многие заявки на тексты поступают не от читателей, а от преподавателей. В частности, отвечу на вопрос преподавателя курса "Социология и философия музыки".

Что для меня музыка?

Весь двадцатый век не утихают споры о рамках, которыми возможно ограничить понятие “музыка”. Несмотря на то, что самым простым способом подобной спецификации многие считают проверку на соответствие произвольным формальным критериям (мелодичность, ритмика, гармония, etc.), лично мне кажется, что подобный подход уничтожает саму суть древнейшей из artes liberalis.
Почему мне кажется, что появление колыбельных опередило создание первых наскальных рисунков (пруфов нет). Почему уже первобытные люди пели? Что делает музыку такой важной для человека, в чем ее суть?

Мне кажется, что все дело в том, что музыка дарит человеку именно то, что составляет основную ткань его жизни - экзистенциальное переживания.
Действительно, нельзя описать музыку и чувства, которые ты испытываешь во время ее прослушивания, непосредственно в терминах опыта, получаемого органами чувств. Все подобные описания обречены на неполноту или безосновательность, основанную на метафоричности формы: музыка не может быть горячей или плотной (в прямом смысле этих слов), но даже такие характеристики звука как громкость или тембр не могут претендовать на полноту реально отражение искомого содержания.
Однако, мне кажется возможным описание музыкального произведения в терминах эмоций, которые оно вызывает.

Именно поэтому для меня музыка - это музыкальное переживание, и не важно в какой форме оно воплощено. Отсюда растут корни моей музыкальной избирательности: некоторая музыка транслирует примитивное или пошлое экзистенциальное содержание, которое я не хочу переживать, даже если уровень профессионализма музыкантов находится на высоком уровне. Однако, я прекрасно понимаю, что в ситуации тотального релятивизма (в которую я был заброшен велением судьбы) любые пожелания к качеству испытываемых мной музыкальных переживаний являются исключительно продуктом персонального вкуса и сиюминутного настроения.

А чем является музыка для вас?
4 comments|post comment

Внутренние противоречия. [20 Oct 2011|01:57pm]
Внутренние противоречия.

Аноним попросил рассказать как справляться с одолевающими противоречиями. Очевидно, что речь идет об конфликте желаний или интересов.
Я хочу и заработать много денег, и много времени посвящать самому себе (а не работе); я и за мир во всем мире, и за то, чтобы дать этому придурку прямо в дыню; я хочу и перемен, и комфорта стабильности.
Очевидно, что тут надо выбирать. И казалось бы, что можно решить все на месте, каждый раз делать конкретный выбор, однако, все не так просто.

Во-первых, мы обитаем в социуме, а люди не любят непредсказуемого поведения. Только отдельные маргиналы захотят общаться с абсолютно беспринципным типом от которого вообще непонятно чего ждать.
Во-вторых, и это главное, большая часть результатов подобного конфликта интересов легко группируется по результатам и выделяется культурой в принадлежащую человеку сущность - черту характера. Именно поэтому, выбор в отдельной ситуации в перспективе оказывается выбором себя. Тут я стою на позиции Сартра, которой говорил, что “существование предшествует сущности”, и герой является таковым когда совершает подвиг (нельзя есть суп по-геройски). Это оборачивается и противоположным: если ты хочешь быть героем - веди себя соответственно.

Таким образом, необходимо делать глобальный выбор, хотя бы для того, чтобы планировать свои действия в относительно долгосрочной перспективе (больше чем на пару часов).
Я говорю не только про совершение выбора между добром и злом (из-за маргинального положения второго варианта), но о выборе политической позиции, определении желательной для тебя доли ответственности, выборе стратегии поведения.
Такой выбор сделать намного сложнее, неправда ли?

Для того, чтобы сделать подобный выбор необходимо сконструировать (или принять сконструированную кем-либо) цельную картину мира.
Когда я говорю о цельной картине мира, я имею в виду некую непротиворечивую систему представлений об окружающей реальности.
По сути, классические религии и являются этими готовыми картинами мира, а вот с позитивной (научной) картиной мира возникают сложности (например, в области этики или политики). Так что если вы атеист, либо примите этику какой-нибудь религии для удобства (а заодно, по традиции и все остальные взгляды, например, политические - иронизирую со своих антиклерикальных позиций), либо конструируйте все сами, под ключ.
Не стоит так же думать, что только прожженные рационалисты могут воспользоваться таким методом решения противоречий. Положенная в основу картина мира может быть абсолютно иррациональна (главное помнить о непротиворечивости).
Итак, хочешь ворочать миллионами, но боишься, что “скорее верблюд пройдет через игольное ушко, чем богатый попадет в рай” - переходи скорее в протестантизм и начинай радоваться милости Господа, наградившего тебя земным успехом за твои духовные заслуги. Последовательность - это тоже всего лишь элемент чьей-то картины мира.


P.S. Какой то инфантильный пост от Капитана О. Мне кажется, что это просто не может быть кому-либо интересно. Скорее всего это был единичный эксперимент.
12 comments|post comment

Филип Киндред Дик и проблема теодицеи. [12 Oct 2011|02:23pm]
Когда у Филипа Дика начала съезжать крыша (еще бы, с постоянным-то употреблением амфетаминов по рецептам в течение 5 лет), то опыт переживаемых им мистических откровений с необходимостью потребовалось конвертировать в религиозную веру. Так родился чудный синтез сюрреалистеческой и насквозь параноидальной оптики жителя двадцатого века и классической теологической проблематики христианства.
Так, например, роман “Свободное радио Альбемута”, о налете автобиографичности которого не стоит и говорить - главного героя зовут Филип Дик и он фантаст. Лучший друг лирического героя подключается к вселенскому разуму и в результате общения с ним приходит к ряду удивительных выводов. Например, герой формулирует блестящее решение классической проблема теодицеи, согласно Юму сформулированная впервые уже Эпикуром: если божество хочет предотвратить зло, но не может, то оно не всемогуще, а если может, но не хочет, то не является всеблагим. Однако, христианство предполагает именно всеблагого и всемогущего Бога.
Филип Дик предлагает веру в двух богов: всемогущего демиурга, запустившего большой взрыв и всеблагого святого духа, который пытается обуздать хаос этого творения со всеми сопутствующими процессу проблемами. В рамках сюжетной конвы подобная религиозность формулируется как возможность связываться со вселенной через голос в твоей голове. И конечно, этот голос - представительство всеблагого бога.
В конечном итоге, один из героев оказывается в условных лапах инквизиции, повинуясь этому голосу. Это как раз не удивительно. Удивительно то, что история выдуманной в психоделическом угаре религии удивительным образом пересекается с историей ранних христиан, которых убивали фактически по политическим мотивам - они отказывались поклонятся императору. Так и в книге-антиутопии, за героями приходят условные люди в кожанках по политическим мотивам: они знают про голос в голове и про связь со вселенной, но это вырывает людей из под контроля простых ксенофобских (истинно народных по Дику) ценностей и за это они должны быть наказаны. Так бог материи сводит весь дискурс к мясу.
1 comment|post comment

Всегда побеждает ли условное "добро" условное "зло" на длинной дистанции? [06 Oct 2011|08:26pm]
Всегда побеждает ли условное "добро" условное "зло" на длинной дистанции?

Вообще не представляю себе участников этого конфликта. В принципе можно рассматривать и бытовое насилие в терминах конфликта добра и зла. Но даже для того, чтобы описывать черно-белую толкиеновскую войну за кольцо в терминах добра и зла необходим четкий этический или хотя бы просто терминологический фундамент. Для начала определимся с терминами.
Как только заходит разговор о таких обобщениях как условное "добро" и условное "зло", сразу хочется перейти к т.н. спору об универсалиях. Если не вдаваться в специфику схоластической философии, то спор об универсалиях до сих пор является одной из ключевых философских проблем. Эту проблему можно сформулировать так: существуют ли общие понятия (добро, зло, пресловутая лошадность и т.д.) сами по себе или же являются сконструированными нашим разумом. Огрубляя, можно говорить о двух основных философских позициях в ответе на этот вопрос. Согласно позиции т.н. реализма, общие понятия существуют сами по себе. Согласно позиции номинализма - мы сами их конструируем.
Так вот, возвращаясь к вопросу. Если рассматривать эту проблему с позиции реализма, то у меня недостаточный опыт взаимодействия с миром чистых идей, чтобы говорить о стратегическом преимуществе одной из них над другой.
Если же придерживаться позиций номинализма (к чему я тяготею намного больше), то никакого добра или зла нет, а побеждает сильнейший или тот кому повезло.
Отсюда очень легко перейти к обсуждению собственно этического фундамента. Историю пишут победители, поэтому все законченное, мертвое, побежденное объявляется злом.
В перспективе истории условное "добро" побеждает условное "зло" всегда.

Мысль о том, что у человечества есть возможность и выжить, и стать добрым - абсолютно эсхатологическое по своему характеру верование.
7 comments|post comment

[29 Sep 2011|03:03pm]
Про несбыточные желания.
Если не ударятся в совсем уж фантастическую футурологию и перестать фантазировать о бесконечном удовлетворении животных потребностей, то несбыточных желаний не существует. Хочешь? Сделай!
4 comments|post comment

[11 Jul 2011|08:36am]
потерял себя. еду искать к морю.
2 comments|post comment

[19 May 2011|01:16pm]
Для меня теория литературы представляется практикой анализа экзистенциального. И я, и оба мира в которых я обитаю — не важно по какую сторону черепной коробки — в процессе осмысливания всегда превращаются в текст ( т. е. любой самоанализ всегда дискурсивен). На самом деле это старая метафора: жизнь как книга (биография или роман-воспитание), мир как книга (эпос или сборник мифов), книга природы (учебник или энциклопедия). Теория литературы предлагает набор методик анализа этого текста; ведь для меня текст остается собой вне зависимости от своего предмета. Конечно, встает еще вопрос: можно ли объявлять мой (в широком смысле) текст литературой?
В духе допущений (согласно честной формулировке Фрейда - спекуляций) свойственных гуманитарному знанию с начала двадцатого века, разрешаю (себе) применять технику анализа великих артефактов человеческой культуры к своей жизни.
Однако, на мой взгляд, саму экзистенцию не конвертируешь в буквы: речь даже не идет о потерях перевода, но о сущностном различии. Чем же тогда является тот самый текст на выходе?
Культурой — привычно отвечаю я, но не может ли оказаться, что она пустила корни еще глубже и присутствует уже на уровне до-дискурсивного переживания мира.
Вопросов больше чем ответов.
Все эти вопросы не мной поставлены, и вообще я подавлен своей неординарностью, неоригинальностью, тотальностью культурного бэкграунда — все уже сказано до меня и насколько сильнее, лучше, глубже.
Надо понять на что направлена твоя деятельность: внутрь или наружу?
Хочется давать давать давать, но нечего. В итоге вся моя интеллектуальная деятельность последних лет направлена на прояснение мне меня и мира вокруг.
В основном я сконцентрировался на одной линии — текстуальной. Приблизительно и поверхностно обозначу ее так.
Сначала структурализм: все области человеческой культуры представляют собой системы смыслов, которые меняясь, сохраняют тем не менее определенную структуру (бинарные оппозиции). Именно эту структуру и надо анализировать: Что она такое? Как она работает? Проанализируем ряд культурных наслоений в модусе вычленения этих структур: миф антропологический у Леви-Стросса, миф социальный и литературный текст у Барта и т. д. Все это еще наслаивается на теорию знаковых системы — семиотику, в которой любой набор знаков становится языком, а любой артефакт становится «текстом» соответствующего языка.
Потом постструктурализм: структура разваливается (после и благодаря децентрации, сворачиванию оппозиций, релятивизму и тп.), она везде и нигде, копируя сама себя, она перестает быть структурой и становится содержанием. Теперь, «нет ничего вне текста».
Теперь я занимаюсь русским формализмом. Это теория литературной критики, которая впервые предлагает рассматривать литературный факт с точки зрения его формы, и начинает вычитывать структуру литературного текста (не важно проза это или поэзия) — слава богу, наконец без кавычек!. Именно исследовательская метапозиция формальный метода распространилась, позже на всю культуру (соединившись с семиотикой — наукой о значениях) и стал структурализмом. Важно отметить — вся эта линия не является историей чистой эволюции, нельзя проследить буквальную преемственность, эта преемственность «не от отца к сыну, но от дяди к племяннику».
Конечно, эта интеллектуальная деятельность во многом сконструировала меня, но: я начал заниматься этим именно потому что это и мои приходы, это и в моем опыте переживается.
4 comments|post comment

[18 May 2011|11:08am]
Меня вот очень интересует "европейский квазибуддизм".

Квазибуддизмом можно обозвать любую философию буддизма, потому что в, отличие, например, от европейских философских паридгм - которые по большей части представляют собой цельную систему идей (т.е. гомогенный дискурс) - различные буддийские школы просто придумывают свои телеги (т.е. представляют собой совершенно разрозненные концепции). Невозможно так же сказать, что все они возникли на базе идей Будды, потому что ряд буддийских ответвлений появились на базе текстов, "которые сторожили драконы 500 лет под водой" etc, а текстов самого Будды не существует. Конечно, буддизм, хоть он и не существует в качестве единой религии, все равно в религиозной составляющей все-таки всегда базируется на принятии трех драгоценностей (Будда, дхарма - закон, сангха - община). Но вообще, сам термин буддизм - европейский, собирательный (до белых никому в голову не приходило обобщать настолько нагло).

Итак, раз любая "оригинальная" философия буддизма уже квазибуддизм, то получается, что европейский квазибуддизм - это уже квазиквазибуддизм или квазибуддизм' (как кому нравится).
Конечно, Будда говорил, что его учение подходит всем независимо от языка и все дела, но мы можем наблюдать, что любая локальная версия философии буддизма - это ряд произвольно интерпретированных идей Будды + национальный бэкграунд, любой буддизм становится квазибуддизмом, именно потому что ассимилируется в культуре, в которой появляется.
Европейский квазибуддизм - это борщ из различных, произвольно выбраных восточных версий квазибуддизма (именно в смысле теоретических идей), которые ассимилируясь с европейским культурным бэкграундом, тоже интерпретируется соврешенно непредсказуемым образом.

Учитывая то, что европейские интеллектуалы получили первые представления о буддизме лишь в 19 веке, становится понятен характер бэкграунда на который все это накладывалось в западном мипе. Но, если в первой половине XX века мы наблюдаем ряд заимствований и ассимиляций без интерпретаторского пафоса, вроде Хайдеггера, Шопенгауэра итд (хоть помне это и выглядит очень дико), всю вторую половину квазибуддизм проникает в массовую культуру.

Начиная уже с битников и хиппи - буддизм становится постколониальным трендом. И тех, и других множество раз ругали за якобы коньюнктурные интерпретации буддизма, за то, что они перелицовывают "реальный" буддизм для оправдания своих этических, эстетических и мировоззренческих программ, но все эти возражения в равной степени касаются и Гессе, и Бодхидхармы.
8 comments|post comment

[16 May 2011|02:04pm]
Тынянов, 1921 год, фрагмент из обзорной статьи по европейской литературе:
"В своем «Путевом дневнике философа» (1919) Кайзерлинг описывает не столько путешествие по разным странам, сколько путешествие за самим собою с целью — поймать наконец это живое,ускользающее, страшное теперь европейское«я». В Китае, в Японии он нашел новое биение этого совего «я» и теперь в своей«Школе мудрости» в Дармшатадте проповедует обновление европейской культуры через приятие азиатской, все это сдабривая примитивной моралью. Переливание новой,свежей крови, которое должно помочь больному человеку."
Главное, что он ставит Кайзерлинга в один ряд с Шпенглером.
13 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]